philtrius

в продолжение разговора:
есть образованность и есть восприимчивость, разные вещи. но второе зачастую предпочтительней. пушкин тоже практически не читал по-немецки, да и вообще не читал всех техх книжек, которые приписывают ему нынешние комментаторы. но это не значит, что он не имел о них понятия.
а биографические легенды о знакомстве пушкина с белинским - легенды, конечно. а насчет пеерговоров по Современнику - вероятно, но не очевидно все же

From:

Его воспрiимчивость неглубока, поскольку воспрiятiямъ ложиться было практически некуда; субстанцiальный Б. — ускользающе малая величина; Ю. Ѳ. Самаринъ правъ — причина измѣненiй не внутри, а внѣ его.

From:

не знаю, как вы с самариным это измеряете:)
что же до его французского устного, так ведь это обычная вещь у самоучек. пушкин тоже не говорил по-английски, однако же читал

From:

Я вообще очень люблю этотъ пассажъ о Б. въ «О мнѣнiяхъ Современника…».

From:

"Восприимчивость" это хорошо, но невежество, в разной мере свойственное Пушкину и Белинскому, -- первостепенной важности факт, от которого не нужно отмахиваться. Невежество помешало Пушкину сначала стать литературным критиком (это видно по черновикам; он пишет в возражении Кюхельбекеру: "Гомер неизмеримо выше Пиндара", понимает, видимо, что пишет о чем не знает, и статью бросает), а потом историком и политическим писателем. Когда Корф прислал ему библиографию к Истории Петра, он ужаснулся, а был у же не на первом году работы.

From:

Ну, о невѣжествѣ Пушкина я не сталъ бы говорить — это дворянскiй дилетантизмъ. Самъ М. Н. Муравьевъ писалъ по-латыни съ ошибками; ну и что?

From:

У Муравьева своего рода "дилетанская ученость", все ж таки потрясающего объема. Пушкин в том же типологическом ряду, но по сравнению с Муравьевым невежда, конечно.

From:

Ну а кто не невѣжда сравнительно съ Муравьевымъ?

From:

Были люди, в том числе такие же как он, ученые из дворян. Любимый юзером agr_e Юсупов, известный в Европе знаток древностей, из более ранних времен Кантемир, из более поздних -- Жуковский, тот же Уваров.

From:

Ну, Жуковскiй Гомера переводилъ съ подстрочника, а не читалъ въ оригиналѣ :)
Поколѣнiе славянофиловъ втораго-третьяго призыва обладаетъ прекраснымъ образованiемъ. Муравьеву не уступятъ не только названные, но и Шевыревъ, Самаринъ, Хомяковъ. Что касается болѣе раннихъ — боюсь, ни Юсуповъ, ни Кантемиръ по широтѣ съ Муравьевымъ не сравнятся (онъ даже по-англiйски зналъ!).

From:

А Муравьев читал по-гречески? Кантемир знал новогреческий, про древний не скажу; но у него прибавляется еще довольно солидная естественнонаучная комптенция. Минус немецкий, конечно.

From:

Кантемир знал по-английски, хотя выучил не сразу.

From:

Муравьевъ владѣлъ древнегреческимъ.

From:

я думаю, в первую очередь ему все же помешало то, что он и не собирался становиться критиком (хотя немногие его статьи очень хороши!). с историком сложнее конечно.. ну не успел:(

From:

Cобирался, почему же. И успеть мог бы -- историю хотел писать с 1822 года. Вернее, он все время, начиная с первых послелицейских лет, хотел перестать быть поэтом, но для этого нужен был другой уровень компетенции. Чего Пушкин не успел (хотя и старался честно), так это его приобрести.

From:

мысль, конечно, интересная...:)

From:

В ситуации, в которой Пушкин рос, роль человека, который живет поэзией, выглядела исключительно невыигрышно. Дмитриев в начале 1800-х гг. обижался, когда Разумовский предположил, что он в чине министра пишет стихи. Поэзия либо барская забава, на которую снисходительно смотрят из уважения к чинам (как с Державиным), либо постоянное шутовство (как с Василей Львовичем). Жуковский стал было исключением в 1812 г., но скатился-таки в шуты и отбыл благополучно из России, чтобы не компрометировать себя этим положением. Назначение самого АСП камер-юнкером не столько изощренное издевательство, сколько результат старинных представлений Николая о месте поэта при дворе.

From:

Болѣе высокое, чѣмъ у Державина. Все жъ таки не вкусный лимонадъ…

From:

У Николая? Ничуть. У самого Пушкина "представления о роли поэта" как такового не было -- он был человек острого ума, и не строил доктрины в ситуации, когда надо было играть тонкую игру и постоянно перестраиваться. Ну, и потому, что собственная роль в обществе его занимала больше, чем "статус поэта", и отождествлять две этих вещи он решительно не желал.

From:

но он посвятил жизнь тому, чтоб ситуацию это переломить
и в конце концов, нет ничего проще - перестать быть поэтом:) достаточно не писать стихов. или хотя бы не печатать:)

From: