Посланіе Платонику

[philtrius]

Ты знаешь, милый другъ, у ​Фильтрія​ измлада
Была превыше всѣхъ единая услада:
Не ​комми​, не эсеръ, не тори я, не ​вигъ​,
​Морфею​ я алтарь и ​Гипносу​ воздвигъ.
Но нынѣ ​сей​ ​Морфей​ отчаянно лютуетъ,
Противу прежнихъ скрѣпъ и разума бунтуетъ;
​Отъемлетъ​ радости и рушитъ мой покой,
Утѣхи нѣту въ ​немъ​ ужъ болѣ никакой.
Сегодня я прочелъ въ газетахъ: прошлой ночью
Виконтъ де Сюкремонтъ столкнулся съ симъ ​воочью​:
Одѣтъ съ главы до пятъ туманной пеленой,
Ему Викторъ ​Гюго​ явился въ часъ ночной.
​Отравленнную​ трость десной вращалъ онъ ловко,
На ​шуйцѣ​ FIAT NOX была татуировка,
Сіяла сѣдиной глава его; надъ ней
Вздымалися рога, бычачьихъ чуть длиннѣй;
Онъ обувью не скрылъ копытъ на заднихъ лапахъ,
И ​помѣщенье​ ​все​ заполнилъ сѣрный запахъ;
И Сюкремонту онъ съ печалью возвѣстилъ,
Что ​Трумфъ​, ​нѣмецкій​ принцъ, ​весь​ ​Твиттеръ​ захватилъ.
«Какую жъ ​міру​ вѣсть несетъ ​сей​ ​Трумфъ​ елейный?
О чести пишетъ онъ, о вѣрности семейной;
Убійца — къ петлѣ, воръ — къ темницѣ присужденъ,
А честный труженикъ быть долженъ награжденъ.
Шатаетъ нашу власть ​сей​ гнусной принцъ ​нѣмецкой​,
Ужъ многихъ соблазнилъ, и намъ лежать въ мертвецкой,
Когда не примемъ ​мѣръ​; ​отверзи​ очеса,
Вставай, о Сюкремонтъ, не медля ни часа;
Пусть общаго врага твоя постигнетъ кара —
Рази! геенна ждетъ ужъ твоего удара».
Стремительнымъ прыжкомъ покинулъ тотъ кровать.
Основы общества какъ можно подрывать!
Ахъ, Сюкремонта что могло ль больнѣе ранить?
И ​Трумфа​ онъ рѣшилъ изъ ​Твиттера​ ​избанить​;
Карету заложилъ, въ палату поспѣшилъ;
Но мнѣ не​вѣдомо​, ​все​ ль, что хотѣлъ, свершилъ.
Въ то время на Москвѣ отъ трусовъ и пожаровъ
Отечество хранилъ, какъ ​Аргусъ​, бодрый ​Жаровъ​;
Когда жъ закрылъ глаза, минуту ​улуча​,
Явилося ему ​творенье​ Лукича.
Невиданнымъ огнемъ слова его блестѣли,
Рубиновымъ, какъ кровь изъ раны въ юномъ тѣлѣ;
И было въ книгѣ той: «Чтобъ власти ​всѣ​ смѣстить,
Лишь ​мэйлъ​ и ​телеграмъ​ довольно захватить».
И стала тутъ видна великая опасность,
Но ​все​ же въ дѣлѣ семъ одна была неясность,
Рѣшить не помогли творенія слова:
​Мэйлъ​ ​выбомбить​ потомъ, а ​телеграмъ​ сперва?
А можетъ, поступить совсѣмъ въ иномъ порядкѣ?
Монетка можетъ дать ​рѣшенье​ ​сей​ загадкѣ;
Монетку бросилъ онъ, проснувшись; ​мэйлъ​ спасенъ
На время, ​телеграмъ​ былъ въ жертву принесенъ.
И отданъ былъ приказъ, и взмыли бомбовозы
Надъ сѣтью ​міровой​, чтобъ избѣжать угрозы;
Мнѣ жъ хуже всѣхъ пришлось: въ полночной тишинѣ
Не ​далѣ​ какъ вчера явился +++ мнѣ.
Явился +++ мнѣ, но не таковъ, какъ нынѣ;
Онъ не далъ ни одной ​браздить​ чело морщинѣ;
Его не исказилъ ни грузъ минувшихъ ​лѣтъ​,
Ни — много тяжелѣй — порока внятный слѣдъ:
Сквозь бури и года прошелъ онъ невредимо.
Скрывала плѣшь его златая ​діадима​.
Бѣлками тусклыми проворно онъ вращалъ,
​Осклабясь​, тако мнѣ съ угрозою вѣщалъ:
«Поклонникъ жалкій сна! на первой электричкѣ
Бѣги изъ града вонъ, купивши соль и спички,
Въ далекія ​поля​, и тамъ въ землѣ сырой
​Убѣжище​ себѣ немедленно ​отрой​!»
Не ждалъ, не вѣрилъ я, что случай ​сей​ возможенъ,
И былъ до глубины явленіемъ встревоженъ;
Отъ облика его усталый наяву,
Я въ сны такихъ людей нимало не зову!
Еще съ надеждой мнилъ, неистовствомъ разбуженъ,
Что ужаса сего виновникъ плотный ужинъ;
Но +++ ​все​ грозилъ, качая головой,
И паки ​провѣщалъ​: «Умри же подъ Москвой!»
Вы, горы и моря! вы, рѣки, веси, грады,
Какъ жить теперь, ​лишась​ единственной отрады,
И если мнѣ покой не можно обрѣсти,
Возможно ль что еще отъ гибели спасти?