Небольшой кусочикъ

[philtrius]

изъ барона Брамбеуса.
Г. Низару хотѣлось сказать, что эта Словесность обнаруживаетъ всѣ признаки упадка, что Г. Викторъ Гюго есть писатель временъ упадка, — и вотъ онъ принялся за Латинскую литературу, къ исторiи которой, какъ-бы нарочно для него, приплелось въ одномъ мѣстѣ слово „упадок“, освященное старою привычкою профессоровъ. Съ какою радостью, съ какимъ восторгомъ подхватилъ онъ это слово! Съ той минуты у него все упадаетъ, и если что не хочетъ упасть само, такъ онъ закидаетъ на него веревки, и тащитъ изо всей силы, чтобы непремѣнно упало. Федръ падаетъ! Сенека падаетъ! Луканъ падаетъ! Персiй, Ювеналъ падаютъ! Г. Низаръ — разоритель хуже Тамерлана. Да если бы Федръ, Сенека, Луканъ, Персiй и Ювеналъ были изъ числа нынѣшнихъ Французскихъ писателей, такъ право никто въ Европѣ, ни даже вы сами, великiй пророкъ упадка, не сказали бъ, что ваша Словесность клонится къ паденiю!.. Перестаньте же наконецъ основывать понятiе упадка Словесности или вкуса на уклоненiи языка отъ формъ данной эпохи! Языки измѣняются беспрерывно вмѣстѣ съ нравами и понятiями народовъ: это ихъ свойство, — но они никогда непортятся… и только тотъ писатель заслуживаетъ имя безвкуснаго и манернаго, который не говоритъ языкомъ своего времени. Когда вы допускаете, что только языкъ извѣстной эпохи, отличившейся творенiями пяти или шести великихъ писателей, хорошъ, правиленъ и благозвученъ, тогда одно средство спасти Словесность отъ упадка — истребить весь народъ тотчасъ после смерти великихъ писателей…Какъ же назовете вы промежутокъ, раздѣляющiй двѣ блестящiя, неотдаленныя эпохи Англiйской Словесности, — одной изъ всехъ новѣйшихъ, которая можетъ быть поставлена на ряду съ древнею Греческою?... Упадкомъ? Я не думаю, чтобъ языкъ Попа былъ запечатленъ этимъ позорнымъ клеймомъ. Федръ, Стацiй, Ювеналъ и прочiе были писатели такого же промежутка въ Латинской Словесности, и называются поэтами временъ упадка потому только, что эта Словесность, имѣвъ своихъ Шекспировъ и Мильтоновъ, не дождалась своего Байрона…» [Эпохи упадка словесностей. — Библiотека для чтенiя. Журналъ Словесности, Наукъ, Художествъ, Промышленности, Новостей и Модъ, составленный изъ литературныхъ и ученыхъ трудовъ К. И. Арсеньева, Е. А. Баратынскаго, Барона Брамбеуса… Т. V. Изд. книгопродавца Александра Смирдина. СПб., 1834. С. 71–73 второй пагинацiи].
Скажите, коллеги, какiя рамочныя условiя и умолчанiя позволяютъ ему разсматривать англiйскую литературу какъ наиболѣе сильную въ Европѣ?

Comments

[sarmata.livejournal.com]

Дело вкуса. Сенковский был несколько англоман, особенно в литературе. Новую французскую школу он недолюбливал и энергично высмеивал. Ему больше нравилась английская литература с ее спокойным анализом человеческого сердца. В "Библиотеке для чтения", издаваемой Сенковским, регулярно печатались переводы из Колриджа, Вордсворта, Диккенса, Теккерея, Вальтера Скотта и других английских авторов.

[ivan-babicki.livejournal.com]

Мне кажется, есть две главные причины переоценки английской литературы:
1. Мода на романтизм, включающая культ Шекспира, Мильтона и Байрона и сопровождающаяся общим упадком вкуса;
2. Незнание Европой того времени английского языка.

[ka-o.livejournal.com]

Незнание английского в России еще сохранялось, а Европе среди образованных людей уже лет 70 как было редкостью (да и культ Шекспира и Мильтона развился в середине 18 в.). Про английскую литературу тут как будто бы не оценочный, а качественный отзыв -- как и греческая, и в отличие от французской и римской, она отличается возвышенной темнотой, а не прекрасной ясностью. Мильтон и Шекспир подобны Гомеру и Пиндару, а Расин и Вольтер -- Цицерону, Вергилию и Овидию.

[ka-o.livejournal.com]

P.S. Сенковский, ученый-арабист, надо думать, английский знал хорошо.